ЛАРИСА. Долги?

КОЛОГРИВ. Хуже.

ЛАРИСА. С Валентиной что-нибудь?

КОЛОГРИВ. Вроде того.

ЛАРИСА. Будешь ты говорить по-человечески?

КОЛОГРИВ. Не знаю, сможешь ли ты меня правильно понять…

ЛАРИСА. А чего мне понимать? Ты говори, что нужно сделать.

КОЛОГРИВ. Ну, мать! Ну, не ожидал! вот это – хорошо сказано! И ты действительно сделаешь то, о чем я попрошу?

ЛАРИСА. Я же сказала.

КОЛОГРИВ. Замечательно! Ты сегодня в восемь свободна?

ЛАРИСА. Если надо – свободна.

КОЛОГРИВ. Тогда подходи к историческому музею – знаешь, где боковой портал, напротив кафе? Я буду ждать тебя.

Вот тут-то Лариса и лишилась дара речи. Неизвестно, что послужило причиной, но обуревавшая ее уже несколько лет мечта стремительно начинала сбываться. У Ларисы еще хватило ума притвориться, что она рассчитывает время, пока Кологрив с радужной улыбкой выпроваживал ее из кабинета.

Тут к ней кинулись коллеги с воплем: «Ну???»

ЛАРИСА. Мелочи.

ЗОЯ. Это из-за той ошибки?

ЛАРИСА. Я эту дуру Людмилу еле отстояла. Все валила на дежурного редактора – он, мол, тоже не заметил. А замред у нас, сами знаете, въедливый.

Так вот проявляла заботу Лариса о кологривском авторитете, и все клеточки у нее плясали от радости. Хоть и странным показался Ларисе такой способ назначать свидания, да и лаконичность Кологрива тоже была какой-то несоответствующей, но клеточки не обращали на такую чушь внимания, они плясали и кувыркались, они визжали дикими голосами и бесились, как чертенята.

И пока Лариса врала по телефону Соймонову, что сегодняшний вечер у нее занят, коллега из вражьей смены заболела, придется поработать, клеточки прямо-таки верещали от восторга. Отвязаться от нелюбимого, чтобы помчаться на свидание к любимому – вот это и есть настоящий восторг.

Но ждал нашу героиню сюрприз.

Встретив накрашенную и наманикюренную Ларису ровно в восемь у музея, Кологрив вручил ей сверток.